Модели поведения субъекта в условиях социальной напряженности

В условиях социально-психологической напряженности люди вы­бирают различные модели поведения:

— адаптивное поведение;

— дезадаптивное поведение.

Адаптивное поведение реализуется в форме активного воздействия на факторы среды ради прекращения неблагоприятной ситуации в ситуацию благоприятную. Если факторы среды таковы, что субъект не в силах их изменить, то адаптивное поведение будет нацелено на изменение отношения субъекта к данной ситуации.

Дезадантивное поведение проявляется как агрессия и смирение.

Агрессия бывает вербальная и физическая и проявляется в формах разной направленности.

Агрессия вовне, о которой уже упоминалось выше, проявляется как обвинения, оскорбления, избиения. Смещенную агрессию можно наблюдать, например, когда человек, сдерживая свое агрессивное поведение, направленное на более сильного противника, проявляет агрессию по отношению к другому, менее сильному. Смещенная агрессия выступает своеобразным компенсаторным механизмом, если прямая агрессия невозможна или нежелательна. Так, человек может «нападать» ни свою жену, тогда как истинным источником его проблем является непосредственный начальник на работе. Об агрессии на себя (аутоагрессии) — говорилось выше.

Смирение как форма дезадаптивного поведения представляет со­бой пассивное принятие тяжких обстоятельств, влекущих социально-психологическую напряженность, - субъект выступает в таком случае жертвой этих обстоятельств.

Американский ученый Лазарус в качестве модели поведения ин­дивида в социально-напряженной ситуации выдвинул концепцию прео­доления. Преодоление - это средство выхода из стресса, основанное на активной попытке овладеть самой ситуацией. Оно включает два процесса: непосредственную двигательную реакцию, временное облегчение.

Непосредственная двигательная реакция направлена на изменение взаимоотношений человека и окружающей среды и проявляется в виде подготовительных защитных мероприятий, агрессии или пассивного избегания. Агрессия, по-видимому, часто сопутствует стрессу, но не всегда бывает адекватной и, следовательно, эффективной формой преодоления. Решающим аспектом агрессии в ответ на стресс является индентификация цели; важное значение имеют характер агрессии и эмоции гнева. Пассивное избегание также можно рассматривать как продолжительную реакцию на стресс, которая связывается сдепрессией и чувством безнадежности.

Временное облегчение - это форма преодоления, оно выражается в смягчении страданий, связанных с переживанием стресса, и ь уменьшении психофизиологических воздействий. При этом могут быть использованы различные типы психологической защиты.

Российские социальные и медицинские психологи и психиатры выделили основные направления деструктивного развития личности в ситуациях высокой социальной напряженности, описанные ниже в гипотетическом плане. Следует учитывать, что сами возможности развития деструктивных признаков существенно возрастают по мерс прохождения динамических этапов от непатологии к патологии.

Непатологические реакции. Длятся несколько дней. На психологическом уровне характеризуются эмоциональным воз­буждением, заострением личностных акцентуаций, нарушениями сна, падением аппетита. На социальном уровне возможны критическая оценка происходящего и целенаправленная деятельность. Реакция носит преходящий характер.

Психогенные адаптивно-дезадаптивные реакции. Длятся до шести месяцев. На психологическом уровне характерны невротические рас­стройства, астенические, депрессивные и истерические синдромы. На социальном уровне возможны снижение критической оценки происходящего, ослабление целенаправленной деятельности, усиле­ние межличностных конфликтов.

Невротические состояния. Длятся до трех-пяти лет. На психологическом уровне характерны неврозы — истощения, деппессивный, астенический, истерический, навязчивого состояния; заострение акцентуаций. На социальном уровне возможны утрата критического понимания происходящего и способности целенаправленной деятельности; высокая степень противоречивости и рассогласованности ценностей структуры личности; обострение межличностных конфликтов.

Патологическое развитие личности. Наступает после трех-пяти лет стабильных невротических расстройств. На психологическом уровне возможны острые аффективно-шоковые реакции, сумеречные состояния сознания с двигательным возбуждением или, напротив, заторможенностью, психотические' расстройства. На социальном уровне — возможен общий распад структуры личности, личностная катастрофа.

Социальная напряженность — это практически всегда личностный кризис, в той или иной степени его остроты.

Личностный кризискритический момент в функционировании личности, находящейся в ситуации, когда реализация жизненного замысла невозможна. Характерны серьезные внутренние противо­речия между потребностями и невозможностью их удовлетворить. В преодолении личностного кризиса собственное Я и жизненный замысел могут сохраниться, но возможно и «перерождение» личности, обновление духовного мира человека, системы ценностей.

Личностный кризис может протекать по-разному:

 с интеграцией ранее вытесняемого и отвергаемого опыта сознания Я-концепции с самим субъектом;

 с усилением прежней Я-концепции, на которую не влияют объективная действительность и новый жизненный опыт;

с разрушением существовавшего представления о себе, что лишает человека способности действовать.

При любом типе протекания личностного кризиса возникают и растут эмоциональное напряжение, чувство угрозы, паника, страх и другие психические расстройства из-за дезорганизации работы самосознания. Возможности преодоления личностного кризиса зависят от жизненных обстоятельств и саморегуляционных навыков человека.

Личностные кризисы бывают возрастными (эта разновидность изучена лучше других: различают кризисы подросткового периода, кризис тридцати, кризис инволюционного периода и др.), кратко- и долговременными, конструктивными и деструктивными.

Личностные кризисы различаются по деятельностному критерию:

— кризис операциональной стороны жизнедеятельности: «как жить?»;

— кризис мотивационно-целевой стороны деятельности: «для чего жить дальше?»;

— кризис смысловой стороны деятельности: «зачем жить дальше?»

Высокая социально-психологическая напряженность российского общества непосредственным образом отразилась на моделях поведения субъектов — как детско-подростковой, так и взрослой части населения. Работа в конце 90-х годов в Новосибирском областном центре медико-социальной и психологической помощи семье и детям, а также городском наркологическом диспансере в качестве подросткового пси­холога дала эмпирический материал для наблюдений и некоторых обобщений и выводов. За время работы в этих учреждениях на приеме побывало свыше 150 детей и подростков. Через консультации прошло примернотакое же число родителей или лиц, их заменяющих.

Прежде всего внимание привлекают особенности «дворовой социализации» ребенка и подростка. Наблюдения дают основания предположить наличие двух заметных тенденций в этом процессе. Во первых, можно говорить о существенном снижении возраста приобщения детей и подростков к некоторым проявлениям «взрослой» субкультуры. Так, возраст, на который приходится затягивание первой простой сигаретой для мальчиков составляет 6—7 и для девочек 9—10 лет. Первый глоток крепкого алкоголя приходится теперь на 8—10 лет у мальчиков и 11-12 лет дня девочек, а первая сигарета с наркотиками - на 13-14 лет у мальчиков и 15—16 лет у девочек. Возраст первого полноценного сексуального опыта составляет 12— 13 лет для мальчиков и 13—14 лет для девочек. Во-вторых, можно говорить о значительном расширении масшта­бов этих проявлений. В своих рассказах об особенностях дворовой жизни, в подтверждение той точки зрения, что «все курят», «все ко­лются», «а кто сейчас не выпивает?», ребята оперируют многими именами своего ближайшего окружения.

В более старшем возрасте указанные явления приобрели практи­чески массовый характер. Слабоалкогольные напитки (типа пива) употребляются так же часто, как и безалкогольные. В среде младших и средних школьников резко возросла токсикомания — вдыхание паров ароматических веществ, например, клеев. Широко распространились наркотики, сексуальная жизнь в возрасте от 15 лет для обоих полов — едва ли не обыденная вещь. В утверждениях старших подростков типа «Пьем все, что горит» далеко не все можно списать на присущие этому 'возрасту максимализм, тинейджерскую праваду, стремление выделиться или самоутвердиться.

Родители, как правило, также высказывают свои опасения имен­но в связи с распространенностью всех этих явлений, причину ко­торой они усматривают в резко возросшей безнадзорности детей и подростков. Безнадзорность, по их мнению, обвально возросла, что обусловлено рядом обстоятельств.

Прежде всего переключением внимания практически всех взрослых членов семей (что уж говорить о семьях с единственным кормильцем!) с воспитания детей на добывание средств к существованию ввиду их тотальной нехватки из-за галопирующего роста цен и систематических невыплатах зарплаты и социальных пособий, в том числе на тех же детей. Во многих семьях к добыванию средств привлекаются сами дети и подростки (в форме выпрашивания подаяния, мелкорозничной торговли и т.п., — вое это нередко вместо учебы).

Кроме того, безнадзорность провоцируется самим катастрофичес­ким состоянием школьного образования. Среднее образование перес­тало быть обязательным, а многочисленные платные формы его оказались не по карману абсолютному большинству родителей. Из школ под любым предлогом стараются вытеснить так называемых проблемных («трудных») детей и подростков.

Конечно, распространению негативных явлений в подростковой среде, какэто было и раньше, способствуют и влияние сверстников друг на друга, и характерные для этого возраста реакции подражания, копирования, оппозиции взрослым, и простое любопытство. И все же на данном этапе существования российского общества на первый план выдвигаются факторы иного рода.

Резко изменился сам психологический климат в семье. Дети ощущают эмоциональную депривацию, эмоционально положительные контакты в семье ослабевают. Родители, вечно загруженные работой или занятые ее поиском, все больше устают физически и психоло­гически, все меньше сил и внимания могут отдать детям.

Явные признаки невозможности обеспечить достойное существо­вание самим себе и своим детям сильно подрывают самооценку роди­телей, вносят в их психику ощущение ущербности, несостоятельно­сти, что никак не способствует позитивным эмоциональным контактам с детьми. Возрастает эмоциональная напряженность между самими родителями на почве все той же материальной необеспеченности существования.

У подростков постепенно формируется представление о своей ненужности в семье, восприятие себя как источника внутрисемейных проблем, что самым неблагоприятным образом сказывается на их пси­хологическом состоянии — приходят апатия и безразличие ко всему.

Во взаимоотношениях родителей с детьми развиваются деструк­тивные и даже разрушительные модели поведения — безудержная кри­тика, обвинительность, упреки, оскорбления, требования «по макси-мому», побои. Гораздо чаще, чем каждый второй, подростки говорят о высокой возбудимости, злости, постоянных криках, возмущении, ругани по отношению к себе со стороны матери и еще чаще — со стороны отца. Можно сказать, что сейчас в обращении родителей с подростками преобладает жесткий, требовательный, авторитарный, директивный стиль.

Актуальной стала проблема физического наказания детей и под­ростков родителями. Причем, если еще лет 7-10 назад пик подобных методов воздействия на детей приходился на возраст 7-9 лет и к 11-13 годам существенно ослабевал, сходя на нет к 14-15 годам, то в настоящее время этот пик приходится на 9-11 лет, постепенно снижаясь к 13-14 годам и заканчивается где-то в возрасте 15-16 лет. Другой момент, который также бросается в глаза, в этой связи, —жертвами этой практики становятся отнюдь не только мальчики, как известно, доставляющие больше хлопот родителям, но и девочки, причем вовсе не редко. Это уже скорее явления, чем редкие эпизоды.

Когда родителям (преимущественно отцам) задавался вопрос: «Что заставляет прибегать к силовому методу решения проблем с сыном или дочерью?», наиболее частыми ответами были два: «Страх» и... «Нет слов».

Деструктивная, а нередко, и разрушительная воспитательная практика в семьях порождает у подростков психологическую неустой­чивость и неврозы, обусловленные комплексом неполноценности, сильно заниженной самооценкой (вплоть до самоотрицания) часто на фоне нереализованных относительно высоких притязаний.

Для многих подростков характерны неуверенность в том, что они смогут справиться со сложными реалиями бытия, тревога, страх неудачи, глубокое переживание любых проблем. Озабоченные неизвестностью и сложностью предстоящей новой жизни, они не видят возможности самореализоваться, не верят, что смогут получить признание в глазах других людей. Этим и объясняется отклоняющееся поведение подростков. Ориентация на новое, неизведанное если и проявляется у них, то в деструктивных формах.

Нездоровый психологический климат в семье нередко дополняет­ся для проблемных подростков конфликтами с учителями, которые относятся к таким ребятам предвзято и неприязненно.

Особо выраженным социальным бедствием, как уже упоминалось, стало широкое распространение наркомании и ранних этапов алкоголизации в подростковой среде. Известно, что на появление наркомании влияют самые разные причины. Привычка к наркотическим препаратам может возникнуть в результате применения пк при какой-либо болезни (по назначению врача), но чаще - в компании с приятелями, по принуждению со стороны более сильных или старших лиц, нередко путем обмана или розыгрыша. Далеко не последнюю роль в этом играют любопытство, желание выделиться, стремление быть как все (подражание). И все-таки самой существенной причиной распространения наркомании нужно считать значительно обострившуюся психологическую обстановку в семье и в школе.

Сюда надо добавить небывалые масштабы предложения наркотичес­кого зелья и весьма «подготовленную» психологическую почву в обществе, а также фрагментарные, ограниченные, иллюзорные и идеалистичные представления подростков о негативных проявлениях и последствиях наркокурения.

Употребление наркотических препаратов, как известно, непос­редственным образом влияет на изменение сознания: наступает полное расслабление, исчезают всякие проблемы, появляются приятные зрительные или слуховые галлюцинации... Многие подростки, оставаясь внутренне одинокими, с помощью наркокурения приобретают возможность сбежать в собственный искусственный мир. Распространение наркокурения, раннее приобщение к алкоголю, токсикомания, пагубно влияющая на умственные способности подрост­ков, ведут к вполне определенным негативным чисто психологическим последствиям. Прежде всего, у таких подростков отсутствует представление о перспективной жизненной стратегии. Объективно актуальные социальные роли (сына или дочери, например, учащегося) они, как правило, не осознают. У них неадекватно осознание опасности, реально угрожающей их жизни. Способ смены миров (так как они хотели бы умереть) видится им чаще всего неестественным, насильственным, в форме суицида, в наркотическом опьянении, в виде убийства или катастрофы, перспективное время продолжитель­ности их жизни для многих видится как очень короткое. Такие подростки, как правило, не осознают беспокоящих их проблем, не проявляют ни к чему особого интереса.

— интенсивной мышечной нагрузкой;

логической переоценкой значимости социально напряженной си­туации;

общением с близкими людьми;

«ускорением бега времени»;

аутотренингом;

психотерапией.

Интенсивная мышечная нагрузка — необходима для нейтрализации циркулирующих в крови физиологически активных веществ (гормонов стресса), вызывающих соответствующие вегетативные и психосомати­ческие реакции организма.

Логическая переоценка значимости социально напряженной си­туации — важна для нейтрализации импульсов головного мозга, поддерживающих активность очага возбуждения (доминанты). Опти­мальный способ — полностью разрешить напряженную ситуацию по существу, если это не удается, то можнс сделать следующее:

поискать для нее оправдание;

извлечь пользу для себя из ситуации по принципу: «да и при этом...» или «да, но зато...»;

найти утешение в том, что понесенные потери не так велики, как это бывало у других: если мы горюем о потере лодки, вспомним о «Титанике»;

найти обоснование тому, что лично для индивида в этой си­туации «могло быть и хуже»: «Мне еще повезло».

Общение с близкими людьми — прекрасный способ снять напряже­ние, благодаря возможности «выпустить пар», «излить душу», «поп­лакаться в жилетку», совместно обсудить возможные эффективные действия в последующем, переключиться на другую, более интересную тему.

«Ускорение бега времени» — использует свойство времени быть самым сильным успокаивающим фактором, «время лечит» (правда, того только, кто хочет лечиться). Ускорить бег времени — это значит отрешиться от мучительных мыслей с помощью занятий любимыми делами, хобби, интенсивно общаясь с позитивными людьми.

Аутотренинг — особая методика самовнушения на фоне макси­мального мышечного расслабления. Саморасслабление, самоуспокоение и на этой основе — самовнушение оздоровляющими психику текстами (высказываниями).

Психотерапия — обращение за помощью к квалифищированным специалистам.


Экскурс в мир терминологии

ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА (англ. false alarm)один из 4 возможных исходов опыта с обнаружением сигнала. Означает положительный ответ испытуемого в пустой пробе: испытуемый утверждает, что обнаружил сигнал, который на самом деле не подавался. Термин «Л. т.» вошел в психофизику из практики радиолокации.

Реакция Л. т., которая в классической психофизике рассматривалась как артефакт или, во всяком случае, как внесенсорный феномен, считается современными исследователями, использующими теорию обнаружения сигнала при изучении психофизических проблем, вполне закономерным ответом наблюдателя. Более того, измерению уровня Л. т. придается особое значение, поскольку показано, что существует тесная зависимость между числом правильных положительных ответов испытуемого и уровнем Л. т. (см. также Критерий принятия решения, Психофизическая модель теории обнаружения сигнала, Рабочая характеристика приемника). (К. В. Бардин.)