Учить детей вежливости

Дети

Семь часов вечера. Автобус переполнен. Как всегда, люди постарше стоят, а модная молодежь расселась поудобнее. Обычная невоспитанность. Но есть и некто, кто устроился еще лучше. В глубине автобуса девочка лет четырех развалилась на сиденье и занимает сразу два места. Нет, даже три: видимо, на двух ей показалось тесновато, и она пристроила ноги (в грязных ботинках...) на сиденье перед собой. Ее мать, стоя в проходе, не только ничего не говорит девочке, но еще и глядит на нее с выражением восторга. Ситуация настолько нелепа и ненормальна, что можно было бы ожидать замечаний. Но – удивительное дело – никто не вмешивается. Все же один мужчина нарушает общее оцепенение и возмущается этим зрелищем. Но не успевает он закончить фразу, как его перебивают сразу две женщины. И их слова заслуживают того, чтобы о них задуматься, поскольку опираются на один-единственный мощный аргумент: ребенок – это святое, и эта святость наделяет его (неограниченными) правами, которые взрослые просто обязаны соблюдать... если, конечно, они его любят. Размахивая этой святостью как знаменем, дамы громогласно набрасываются на мужчину, чтобы указать ему на его отсталость и жестокость. Ясное дело, он не любит детей! Если бы он их любил, он бы понимал. Неоспоримый аргумент... В воздухе повисает тягостная неловкость. Никто не рискует заговорить. Только конечная остановка приносит избавление.

Почему, говоря о вежливости, я рассказала эту историю? Потому что она позволяет сразу понять и смысл вежливости, и ее важность. Действительно, почему никто из пассажиров не сумел воспротивиться поведению ребенка, хотя очевидно, что никто его не одобрял? Чего мы боялись? Четырехлетней девчушки?

КАК ЭТОМУ УЧИТЬ?

Научить своих детей вежливости – дело родителей, и начинать надо как можно раньше. Ведь ребенок может глубоко усвоить этот ключ к сосуществованию с другими и миром только в том случае, если он растет уже с ним. Как его ребенку передать?

  • Своим примером: ребенок никогда не поймет, что нужно подумать о других, если он видит, что родители совершенно не принимают их (или его самого) в расчет.
  • Обучая его правилам вежливости шаг за шагом: надо проявлять уважение к другим своими поступками (не толкаться) и своими словами (со взрослыми не говорят так, как с приятелями); надо с уважением относиться к их имуществу (потому что оно им дорого и они будут огорчены, если его кто-то испортит).
  • Не забывая напоминать ему о смысле вежливости, а главное – о пользе, которую она приносит: в цивилизованном мире жить приятнее, чем в дикости. «Не поступай с другими так, как ты не хотел бы, чтобы поступали с тобой…»
  • И наконец, следя за тем, чтобы ребенок в повседневной жизни соблюдал эти правила. И дома, и вне дома (это очень важно). И наказывая его, если он, зная правила, все же их нарушает

 

Пусть это покажется удивительным, но я думаю, что на этот вопрос можно ответить «да». Уточнив все-таки, что не реальный ребенок принудил нас к молчанию, а то, что он для нас воплощает.

Этот ребенок своим поведением наглядно отрицал две важнейшие вещи: существование другого человека (других) и существование правил, которые худо-бедно, но служат нам в жизни ориентирами. Ведь девочка занимала не просто отдельное место – что в час пик уже само по себе спорно. Она занимала целых три. И ясно, что, будь у нее возможность занять пять сидений, она бы это сделала. Тем самым она (неосознанно) помещала себя в центр мироздания, в положение повелителя всех и вся. Было здесь отчего застыть в столбняке целой толпе взрослых? Да. Да, если мы вспомним, что эта позиция абсолютного всемогущества, стремление к жизни, сосредоточенной исключительно на поиске удовольствий, – это психологическая позиция новорожденного, и мы все через это прошли. Но все мы должны были (не без сожалений) от нее отказаться. Чтобы принять в расчет реальность и ее правила, и этих треклятых «других», существование которых вынуждает нас делать не только то, что нам хочется, когда нам хочется и как нам хочется... Так что в том автобусе мы были свидетелями захвата власти, повернувшего время вспять и показавшего нам «потерянный рай» первых месяцев жизни. Власть захватил, как сказал бы Фрейд, «принцип удовольствия». Это зрелище завораживает (девочка посмела сделать то, что мы уже не решаемся делать... это мощно!) и одновременно ужасает. Потому что ограничения, сколь бы сильно они ни сковывали, защищают нас, и мы это знаем.

ЗАЧЕМ ГОВОРИТЬ...

 

«Пожалуйста»
Буквально это значит «Подари, если любишь». Древнерусское «жаловати» значит «дарить что-либо из любви», просто так, не по обязанности. Сказать так означает: мы принимаем тот факт, что у другого есть свободная воля, над которой мы не властны. Он сделает это… если захочет.
«Спасибо»
Другой, у которого есть свои собственные желания, не обязан был делать то, что сделал. Таким образом мы ему говорим, что признаем его заслугу в этом поступке и желаем ему спасения («спаси Бог») или в свою очередь желаем подарить ему что-то хорошее («благодарю»).
«Добрый день»
Пожелание доброго дня не просто признак симпатии. Оно означает: «Я признаю твое существование. Ты значим, ты присутствуешь здесь, и я уважаю твою личность. Поэтому я тебя приветствую».
«До свидания»
Прощание означает: «Я провел с тобой какое-то время. Наша встреча на этом заканчивается, но она значима для меня. Так что я надеюсь… свидеться с тобой снова!»

 

Подобный захват власти подействовал на нас тем сильнее, что это была в некотором роде театральная мизансцена. В качестве режиссера выступала мать, которая не просто позволила девочке так себя вести, но своим восторженным взглядом «предъявляла» своего ребенка толпе, словно Мадонна младенца. А вмешавшиеся дамы дуэтом пели псалмы, узаконивающие поведение ребенка. Узаконивающие тем легче, что их ход рассуждений сегодня очень распространен: «Любить ребенка – значит его не ограничивать и все ему позволять». Грубая ошибка!

Эта история наглядно показывает: вежливость – вовсе не набор правильных слов и условных жестов, в которых уже почти нет содержания, не внешний лоск, который нужно приобрести, чтобы выглядеть «воспитанным». Нет, вежливость – это важнейшая составляющая выстраивания личности ребенка,  средство (которое мы ему даем) для повседневной борьбы с принципом удовольствия, который ежеминутно грозит подчинить его себе и испортить ему жизнь. Если бы мать девочки выполнила свою роль, она объяснила бы ей, что предписывает в таких случаях вежливость: уступить место. Тем самым она бы преподала ей истину о существовании другого и о его способности чувствовать и страдать (стоящий рядом взрослый устал). Более того, она бы возвысила дочь в ее собственных глазах, отнесясь к ней как к «большой», способной понимать и поступать соответственно. Вместо этого она позволила девочке предаться животному удовольствию – конечно, мимолетно приятному, но в итоге неизбежно разрушительному. Если другие – ничто, то как понять, что ты сам ценен и достоин уважения? Как смириться с тем, что надо сидеть за партой, когда можно развалясь кататься на автобусе?

Отношение ребенка к вежливости всегда говорит не о принадлежности к определенному социальному классу, а о его глубинном понимании (не только умом, но и особенно на уровне эмоций) того, что есть другие люди.

А ЕСЛИ ДЕТИ ЧУЖИЕ?

Можно ли напомнить чужому ребенку о важных правилах вежливости, если он их игнорирует? Это было бы очень неплохо. Ведь если взрослый, столкнувшись с невежливостью, молчит, это воспринимается ребенком как одобрение.

Это довольно просто сделать, когда чужой ребенок один, но если он с родителями, ситуация осложняется. Риск не только в том, что может возникнуть перебранка («Какое ваше дело?»), неприятная сама по себе. Важно, как ребенок воспримет замечание. Он может ощутить его как принижение родителей, неспособных научить его тому, что другим людям прекрасно известно…

 

Ключевые слова:     психология      дети      вежливость

Экскурс в мир терминологии

ПОРОГ МОМЕНТАЛЬНЫЙ (англ. momentary threshold) — мгновенное значение сенсорного порога; др. словами — значение, которое имеет непрерывно флуктуирующий сенсорный порог в некоторый момент времени. См. Пороговая теория Фехнера, Порог сенсорный, Пороги ощущений. (К. В. Бардин.)